Сарматы на кубани

САРМАТЫ НА КУБАНИ

Гибель многих поселений в правобережье Средней и Нижней Кубани в первой половине III в. до н. э. объясняется, очевидно, постоянными нападениями сарматских орд, которые к тому времени перешли через Танаис (Дон), распространились на восточном побережье Меотиды (Азовского моря), в Причерноморье, в Прикубанье и Предкавказье. Сарматов античные авторы знают с V в. до н. э., Геродот первым дает описание савроматских племен (ранних сарматов); рассказывает легенду об их происхождении от браков скифов с женщинами-воительницами, амазонками. В легенде объясняется, почему Дон стал границей между скифами и савроматами («за рекой Танаисом уже не скифские края, но первые земельные владения там принадлежат савроматам. Савроматы занимают полосу земли к северу, начиная от впадины в Меотийское озеро, на 15 дней пути»). 

Сарматы – народ, занимавший огромную территорию в Подонье, Среднем и Нижнем Поволжье, Северном Прикаспии, на Южном Урале. Родина сарматов – место формирования их культур – поволжские и приуральские степи. Исследованиями ученых выделены две обширные области культуры – Нижневолжская и Самаро-Уральская. Нижневолжская группа памятников расценивается как культурно-племенной массив, соответствующий геродотовским савроматам, самаро-уральская группа памятников связывается с протоаорсами. Савроматы Поволжья были большим и мощным союзом племен, успешно развивавшимся в VI – IV вв. до н. э. по соседству со скифами, с которыми поддерживали мирные взаимоотношения, как и с соседними народами Кавказа. 

На рубеже IV – III вв. до н. э. начинается массовое передвижение сарматов, стимулируемое экономическими потребностями экстенсивного кочевнического хозяйства и развитием новых социальных институтов – оформлением так называемой военной демократии. Самые сильные и многочисленные сарматские союзы племен, издавна живших в Заволжье и Южном Приуралье, быстро передвигаются на Запад, на территорию Нижневолжского и Нижнедонского родственного савроматского массива. Эти союзы племен вошли в историю под именами, известными и античным авторам: аорсы, роксоланы и др., позднее – аланы. 

Следующим этапом их экспансии было нашествие на собственно скифские территории, разгром и конечное вытеснение скифов в Крым. Уже в III в. до н. э. сарматы переходят Дон, их погребения появляются значительно западнее Дона и даже на Днепре. Это были поволжско-приуральские сарматы. (Главный признак, их определяющий, - вытянутое положение умершего головой на юг, в отличие от западносарматского, т. е. савроматского или сиракского обычая – положение головой на запад). 

Давно существовавшее савроматское объединение между Доном и Нижней Волгой, как более слабое, распалось под ударами их сильных родственников. Сами нижневолжские сарматы частью были увлечены аорсами и роксоланами в их походы, частью, не имея сил отстоять свою территорию, ушли в Предкавказье и за Кубань в среднем ее течении. Поэтому новое расселение сарматов происходило в первую очередь не на запад, а на юго-запад, т. е. на территорию Северного Кавказа. Натиск этих сарматов был очень интенсивным. 

Усложнились отношения этих сарматов (древние авторы называли их сираками) с меотами восточного Приазовья и сильными синдо-меотскими племенами Прикубанья, не безразличны они стали и для Боспора. По Страбону, сираки – это «беглецы из народов, живущих выше» (т. е. аорсов). Боспорские цари, в свою очередь, пытались использовать некоторые сарматские группировки как в международной, так и во внутриполитической борьбе. Так, Эвмел (310 – 304 гг. до н. э.), сын Перисада I , завоевал царский престол в борьбе с братом Сатиром и племянником Пританом, опираясь на помощь царя племени фатеев, входящего, скорее всего, в сиракский союз. Имя их царя Арифарн, т. е. носитель фарна – солнечного знака, явно иранское. Как и скифский, язык сарматов относится к иранской языковой группе. 

Первым постоянным занятием воинственных сарматов было кочевое скотоводство, вторым – непрерывные столкновения с соседями, горными кавказскими группами, в меньшей степени с меотами на Кубани и с непримиримыми родственниками, аорсами, на севере, северо-востоке. 

Из исторических источников известно, что многие правители государств Западной Европы приглашали сарматов в свои войска, как наемников. Назывались они катафактариями. Катафактарии и их кони были облачены в железные доспехи. Имея самое современное для тех времен оружие, сарматы-наемники представляли значительную силу и мощь. 

Сарматы-сираки безраздельно главенствовали на Кавказе, участвовали в качестве союзников иберов в иберо-парфянских войнах. В 35 г. н. э., согласно сообщению Тацита, они были пропущены иберами через Дарьял в Закавказье. В течение столетий взаимодействуют и сближаются культуры сарматов и меотов Прикубанья. Это заметно по материалам могильников Усть-Лабинского, Пашковского, Ясеновая Поляна. Культуру Прикубанья того времени современные ученые называют меото-сарматской. Задавшее тон в Предкавказье сиракское объединение племен представляло реальную политическую силу и для Боспорского государства. В 41 – 49 гг. до н. э. разразилась война между Римом и боспорским (незаконным с точки зрения Рима) царем Митридатом VIII (39/40 – 44 гг. до н. э.). Последний получил поддержку известных своей мощью сираков, возглавляемым царем Зорсином. Однако римский ставленник на боспорский престол Котис, брат Митридата VIII, воспользовавшись вечной враждой сираков и аорсов (аорсы кочевали в Донских степях), направил царя аорсов Евнона с большим войском против Митридата и сираков. Объединенные силы римских войск и аорсов разбили боспорцев и сираков сначала на Кубани, а потом на сиракской территории, где был разгромлен и стерт с лица земли центр сираков Успа. 

Сарматы стояли на пороге классового общества и государственности. Однако перейти этот порог они не смогли. Больше того, сарматы приостановили развитие классов и государства у скифов, тормозили становление классового общества у высококультурных племен Нижнего и Среднего Прикубанья – меотов и синдов, своим влиянием расшатывали социально-экономическую основу рабовладельческого Боспорского царства. Сравнительная социально-политическая отсталость сарматов обусловливалась и интенсивно и экстенсивно развивающимся кочевым скотоводством, и крайней несогласованностью, и соперничеством отдельных племенных сарматских групп. 

Об архаичности общественных отношений сарматов говорят и долго удерживающиеся пережитки матриархата в самом раннем савроматском периоде и на стадии так называемой прохоровской культуры, до I в. н. э. Греки, сталкивающиеся с сарматами, удивленные особым положением их женщин, участвующих в войнах наравне с мужчинами, сопоставляли их с амазонками. Геродот, первым давший версию происхождения савромат от браков скифов с этими женщинами, считал воинственность и общественную свободу сарматок наследием нравов их праматерей – амазонок. Любопытно, что многие античные авторы, затрагивающие популярную в древности тему о грозных воительницах, помещают их или где-то в центре Кавказа, или в Предкавказье. Страбон прямо указывает, что «амазонки живут на границе с гаргареями (кавказскими племенами), на северных склонах Кавказских гор». Многие современные исследователи видят в гаргареях предков вайнахов. Археология подтверждает литературную традицию античности о воинственности сарматок. 

За станицей Темижбекской, в степи стоит большой курган, известный у местных жителей под названием «Жирный». В 1941 году, перед самой войной, на нем был устроен скотомогильник. При рытье ямы были обнаружены древние бронзовые предметы: большой плоский таз на трех высоких ножках, круглодонная чаша и два больших массивных колокольчика. Все найденные вещи имели культовое значение и входили, по-видимому, в состав инвентаря богатого меотского захоронения. 

Наибольший интерес представляет бронзовый таз. Он сравнительно большой величины (диаметр 70 см); на гладких стенках припаяны рельефные изображения со сценами амазономахии. На одной из пластин показана борьба амазонки с грифоном, на другой – нападение грифона на верховую лошадь амазонки. 

По древним сказаниям, амазонки составляли целый народ женщин-воительниц. Для сохранения рода амазонки вступали в брак с мужчинами соседних племен, отсылая затем мужей на родину. Мальчиков они отсылали отцам, а девочек оставляли себе и воспитывали из них женщин-воительниц. Чтобы удобно было стрелять из лука, матери выжигали девочкам правую грудь. 

Древнегреческий историк Геродот, считавшийся «отцом истории» и живший в V в. до н. э., передает такую легенду о поселении амазонок на берегах Меотиды: «Когда эллины вступили в борьбу с амазонками, то, как гласит предание, эллины, победив их в сражении при Фермодонте, отплыли обратно, взяв с собой на трех судах амазонок, которых им удалось захватить в плен. Последние в открытом море напали на мужчин и изрубили их; но они не знали судов и не умели обращаться ни с рулем, ни с парусами, ни с веслами и поэтому после избиения мужчин стали носиться по волнам по воле ветра и прибыли к Кремнам на Меотийском озере; эти Кремны лежат в земле свободных скифов. Сойдя здесь с судов, амазонки отправились в обитаемую местность; встретив первый табун лошадей, они захватили его, сели на лошадей и стали грабить скифов». Недаром Геродот пишет, что скифы называли амазонок «мужеубийцами». Таким образом, по Геродоту, амазонки жили где-то на берегах Меотийского озера (Азовского моря). 

Во II в. до н. э. погребения женщин с оружием исчезают. После разгрома сираков в 49 г. н. э. все степи Северного Кавказа, Прикубанья и Ставрополье становятся пристанищем победивших их аорсов, роксолан и, наконец, алан, приход которых сюда ознаменован появлением нового для Кавказа погребального сооружения – катакомбы. Эти поздние погребения сарматов изучены как в восточных районах Краснодарского края, так и в центральных и восточных районах Ставропольского края. 

Твердый А. В. ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО КАВКАЗА 


Источник: http://kubangori.narod.ru